On the Day of Defender of the Fatherland, we remembered one story told by a talented author and performer, artist of the music publishing house “Zvuk-M” - Damir Yakubov ...

He shared with us memories of his service in the army, and we, in turn, want to tell this story to you. She set out by Damir himself and, with the exception of replacing a pair of obscene words, the editors did not intervene in his statement, leaving the text as copyright.

So, we bring to your attention an excerpt from Yakubov's autobiography, which tells how cool music can suddenly change your life ...

“... The first couple of months in the army were not easy. I had to run in the mornings, stand up for outfits, shoot at night from all types of weapons, dig in, put on OZK and run in gas masks. I served in the infantry regiment in the PGT Desna near the city of Chernigov. He wrote letters to his grandfather and complained about the soldiers' life. He composed sad songs and dreamed to find and deal with his sergeants in the "citizen".

But one evening the life of Private Yakubov changed drastically.

The fact is that one of the sergeants tried to play the seven-stringed guitar solo from the song Highway Star from the repertoire of Deep Purple, but all his attempts to remove the great Blackmore were in vain. I cautiously offered to show an exercise, repeating that every day (48 hours per day for years through 10) my sergeant could play the famous solo. Sergeant Zhvinklis, that was the name of my sergeant, looked at me and said: “So that you, baba, was silent for 2 of the month. Let's go to the storeroom ... ", got out of bed and took me to the storeroom. All who served in the Soviet army know what it is to get into the cabinet after the end.

В каптерке сидели все мои суровые командиры и пили чай с кусковым сахаром, заедая чай батоном густо намазанным сливочным маслом. На столе лежали шоколадные конфеты, колбаса, сигареты Герцеговина Флор и много еще чего «с гражданки», забытого за несколько месяцев напряженной службы. Во главе стола сидел старшина роты, Валентин Наливайченко, который увидев меня, вытянул в негодовании лицо и заорал на Жвинклиса: — Какого хрена ты привел его сюда? (Дело в том, что, несмотря на то, что я всего 2 месяца находился на службе в «Остере», так называли знаменитую «учебку», я не отличался покладистым характером, успев подраться в наряде по кухне; несколько раз громко послал на 3 буквы сержантов, саботировал приказы, получая за это «наряды вне очереди» и прочие привилегии, стимулирующие перевоспитание «кавказского характера»).

Damir Yakubov: "One evening, my life in the army has changed dramatically .."
Damir Yakubov: “One evening, my life in the army changed dramatically ..”

“Valya, don't yell!”, Nalivaychenko Zvinklis calmed down, “this block of wood is able to play!”

Nalyvaichenko opened his mouth, put a cup of tea on the table, got up, came close to me and shouted: “Attention! Do you play “Ladder to Heaven”?

— Играю! – ответил я, — я всё играю…

- And estuday?, - Nalyvaychenko did not let up

“And estuday !,” I replied by copying his pronunciation.

“Did you hear Love Hunter?”

“LoveHunter,” I corrected.

— Не борзей, чурбан. Лёха, — он обернулся обращаясь к сержанту Кравченко, — дай-ка бабаю гитару, пусть он сыграет что-нибудь. Ну, все, бабай, тебе конец, если ты нам лапшу на уши вешать пытаешься, — глядя на меня в упор громко сказал Наливайченко и засмеялся…

Я играл и пел на английском часа два всё, что меня просили соскучившиеся по гражданке сержанты. Пальцы отказывались прижимать струны советской гитары, но я держался до последнего пока Наливайченко не подошел ко мне и хлопая меня по плечу не сказал: — Ну, все, Якубов, кончились твои мучения! Будешь заступать дежурным по роте. В наряд по кухне его не посылать, дневальным его не ставить, копать не заставлять, круглое не носить и квадратное не катить, — обращаясь к сержантам скомандовал Валентин, — иди, Якубов, спать.

I wished everyone good night, opened the door and already took a step into the open doorway, as Nalyvaychenko shouted again:

- What is your name, Yakubov?

“Damir,” I replied, and went out to the location of the company.

- You will start singing, Damir, - the words caught up with me in the corridor.

The company slept and snuffled. In the barracks there was a persistent smell of sisters. I smiled, rubbed my hands from the long guitar playing, walked to my bed, undressed and went to bed.

This is how my new soldier life began ... ”